Юля, глядя на чертёж дома, чувствовала, как внутри неё что-то тихо и упорно закипает — не суп варится, а именно то спокойное и твёрдое чувство, которое обычно появляется, когда понимаешь: «Вот тут начнётся веселье». На листе красовался двухэтажный дом с мансардой и крыльцом, а сверху мелким шрифтом было написано: «Привязка к участку. СНТ „Мултнянское“, участок 10 соток». Десять соток Валентины Сергеевны — той самой свекрови, которая умудрилась превратить семейный бюджет в многоходовочку уровня чемпионата по шахматам.
— Материнский капитал восемьсот пятьдесят одна тысяча рублей, плюс наши триста пятьдесят тысяч,— бодро считал муж Михаил, загибая пальцы.
— На коробку хватит. Мама ещё двести пятьдесят на крышу обещала.
Юля посмотрела на него так, будто он только что предложил ей сыграть в лотерею с единственным билетом — и это был билет в ад.
— Миша,— сказала она.— Это же земля твоей мамы!
— Ну и что? Это же всё семья!
— ответил Михаил с уверенностью человека, который считает, что если ты родился в одной семье со слоном и мышью — значит они точно друзья.
Юле было тридцать два года. Она была дизайнером интерьеров в Перми: проекты летали один за другим быстрее, чем новости в соцсетях после скандала с очередным котом. В хороший месяц Юля зарабатывала семьдесят восемь тысяч рублей.
Муж Михаил был начальником отдела закупок мебельной компании и приносил домой девяносто восемь тысяч. Жили они в своей двушке без ипотеки с двумя детьми — Лизой шесть лет и Марком три.
Материнский капитал лежал нетронутым словно драгоценный запас шоколада на черный день: после рождения Марка сертификат показывал 851 900 рублей.
Юля берегла эти деньги «на большое», как говорила сама себе каждый раз, когда открывала холодильник и видела там остатки вчерашней гречки. Отдельно лежали накопления — триста пятьдесят тысяч рублей, собранные из премий и удачных проектов. «На большую цель», повторяла она как мантру.
Но идея построить дом пришла не от них самих.
Нет уж! Это был подарок судьбы от Валентины Сергеевны — хозяйственной женщины шестидесяти трёх лет с железной хваткой и убеждением: семья — это система управления с ней во главе как рубильником света.
Если кто-то думал иначе — готовьтесь к отключению электричества без предупреждения.
Свекровь действительно помогала: забирала Лизу из сада (что было почти подвигом), сидела с Марком (иногда даже без жалоб) и привозила банки с домашними закрутками и пирогами настолько вкусными, что их хотелось съесть сразу вместе с посудой. Юля была благодарна и долго не возражала даже тогда, когда помощь начала приобретать форму директивного приказа.
В январе Валентина Сергеевна сообщила новость:
— Присмотрела вам участок!
Юля подумала: ну наконец-то! Но оказалось иначе – участок оказался её собственным: десять соток в старом СНТ у Мулянки, которые она годами обещала «оформить по-нормальному».
В феврале свекровь приехала с пирогом (как всегда) и суммой денег:
— Двести пятьдесят тысяч на крышу подарю,— сказала она.— Мне для вас не жалко!
Юля сказала «спасибо» и осторожно произнесла «подумаем». В их семье это слово переводилось примерно так: «Мы все поняли тебя как „да“». Осторожность Юли была сродни попытке спрятаться от дождя под зонтом размером с чайную ложку.
В марте Михаил вернулся домой сияющий как ребенок перед Новым годом:
— Заказал эскиз!
Восемнадцать тысяч рублей! С привязкой к маминому участку!
Смотри: детская окнами на восток — как ты хотела!